2035: in progress > Гонка технологий

05.11.2018

Технодолины: от Кремниевой до русского «Острова киборгов»

2018-11-03 11.56.22.jpg

В сентябре на острове Русский во Владивостоке прошел очередной Восточный экономический форум. Пленарная сессия ВЭФ «Дальний Восток: расширяя границы возможностей» стала самым резонансным событием этого мероприятия. В ней приняли участие Владимир Путин, председатель КНР Си Цзиньпин, глава Правительства Южной Кореи Ли Нак Ён, премьер-министр Японии Синдзо Абэ и президент Монголии Халтмаагийн Баттулга. Именно там прозвучали слова президента о создании новой технологической долины в России.

«Считаю правильным, чтобы наши ведущие компании, корпорации, которые реализуют проекты на Дальнем Востоке, а это «Роснефть», «Газпром», «Росатом», «Роскосмос», предприятия, занимающиеся авиационной промышленностью, и другие размещали на острове Русский свои инжиниринговые подразделения, центры исследований и разработок. Прошу правительство и руководство компаний рассматривать это как прямое поручение», — такими словами Владимир Путин фактически дал зеленый свет созданию технологической долины на русском Дальнем Востоке, аналога Кремниевой долины в США или Медиконовой на севере Европы.

Давайте поразмышляем, готов ли остров Русский стать российской технодолиной, какие сильные стороны могут у нее быть и как обстоит дело с технологическими долинами в мире.

«Мы давно готовы стать технодолиной»

Проректор по развитию Дальневосточного федерального университета Дмитрий Земцов рассказал, что ДВФУ уже выполняет распоряжение президента: 

— Предпосылки для создания технологической долины, безусловно, у нас есть. Остров Русский — точка развивающаяся, здесь постепенно концентрируется интеллектуальный и технологический потенциал: сначала был создан федеральный университет, а затем он развивался по логике консолидации вокруг себя технологических компаний, как малых, так и крупных. С крупными у нас все достаточно хорошо: «Роснефть» и «Газпром» развивают свои производства неподалеку, Сбербанк представлен вообще по всей стране, поэтому их технологические ресурсы естественным образом собираются вокруг университета как вокруг точки кристаллизации. Но для того, чтобы была полноценная экосистема технологической долины, обязательно должны быть и малые технологические компании, готовые рисковать, создавать новое. И поэтому мы год назад создали зародыш будущей большой технологической долины — технопарк «Русский», в котором собираются малые технологические компании по таким направлениям, как IT, робототехника, биомед, нейротехнологии, виртуальная и дополненная реальности и другие. В технопарке уже более 60 резидентов, и как раз на ВЭФ мы показывали их Владимиру Владимировичу, и наверное, это одна из причин, по которой он поверил в нас и дал такое поручение. Есть и юридические предпосылки: на острове Русский создано много инструментов и преференций для развития разного рода бизнеса. В соответствии с федеральным законом от 13.07.2015 здесь работает территория с особыми режимами таможенного, налогового, инвестиционного и смежного регулирования — свободный порт «Владивосток». Кроме того, в прошлом году был издан закон, который позволяет создавать при образовательных организациях технологические долины. Прямо он их так не называет, в законе это инновационно-технологические центры. Первый такой центр будет создан в МГУ, второй, очевидно, в Сочи, а третий — у нас. Кстати, у ДВФУ есть еще одно преимущество по сравнению с другими российскими вузами: сочетание мощного биомедицинского направления и собственной университетской клиники.

Нужно отметить, что особое географическое положение действительно делает остров Русский конкурентно выгодным для биомедицинского прорыва. Так, например, уже сейчас у Центра геномной и регенеративной медицины ДВФУ есть отдельное мощное направление работ — поиск новых противоопухолевых препаратов с использованием уникального биоразнообразия Приморья. Здесь смыкаются северная и южная флора, представлено уникальное разнообразие морских видов.

Ученые Владивостока давно занимаются изучением морской жизни. В этом им помогает современное глубоководное оборудование, которое тоже производится здесь — еще в одном институте. Поэтому отдельным конкурентоспособным направлением сегодня считается подводная робототехника. Инженеры и биологи вместе проводят и планируют новые экспедиции. Например, недавно у одного из глубоководных обитателей, змеехвостки Ophiura irrorata, родственницы морских звезд, живущей в Охотском море, профессор ДВФУ Владимир Катанаев обнаружил перспективную молекулу, которая подавляет рост такой страшной опухоли, как трижды негативный рак молочной железы, не отвечающий ни на один из видов терапии.

Есть на острове и уже работающий задел в рынках НТИ: ДВФУ выиграл конкурс на создание Центра компетенций НТИ в области виртуальной и дополненной реальности и нейротехнологий. Консорциум по VR и AR при Центре компетенций уже собрал крупнейшие компании, которые зарекомендовали себя в промышленном применении виртуальной и дополненной реальности.

Русский — остров киборгов?

Одним из интереснейших конкурентных преимуществ будущей технологической долины может стать концепция «острова киборгов», которую разрабатывает ведущий нейрохирург ДВФУ Артур Биктимиров совместно с компанией «Моторика», производящей бионические протезы. Поскольку в будущем станет более распространенным сращение человека с электронными устройствами, рынок инвазивных устройств, которые используют как здоровые люди, так и страдающие различными заболеваниями, вырастет очень быстро. Это могут быть самые различные устройства — от сложных систем стимуляции глубинных структур головного мозга до имплантируемых под кожу чипов кредитных карт и датчиков, следящих за здоровьем. Сейчас процедура регистрации таких устройств либо отсутствует (и любая имплантация грозит врачу лишением лицензии), либо сильно усложнена.

Артур Биктимиров поясняет:

— Мы планируем развиваться сразу по четырем направлениям:

1) Создание территории ускоренной регистрации инвазивных устройств по принципу работы «одного окна» — разработка основных принципов упрощенной регистрации, создание центра компетенций, лабораторий по проверке устройств; 2) Возможность использования нейроимплантов и простых имплантов, не имеющих регистрацию в РФ, но имеющих регистрацию и активно используемых в индустриально развитых странах, или не имеющих регистрацию, но показавших высокую эффективность в клинических исследованиях; 3) Создание рынка инвазивных имплантов, отражающих показания жизнедеятельности человека; 4) Создание рынка индивидуальных имплантов (электронные ключи, банковские карты, GPS-датчики, карты памяти).

Дело в тех возможностях, которых сейчас у людей нет. Есть возможность доступа к инвазивным технологиям, которые не всегда перекрывают потребность (если говорить об имплантах для лечения патологии), и появившаяся потребность в инвазивных технологиях, которые упрощают жизнь, облегчают процесс контроля течения болезни. Кстати, компания «Моторика» уже набирает людей для работы на «острове киборгов».

Бесчеловечная воронка умерщвляет идеи?

Итак, технологической долине на Дальнем Востоке быть, более того, она уже отчасти существует. А как дело обстоит с долинами в мире? Чему можно научиться на опыте зарубежных коллег, а что перенимать не стоит?

По словам Дмитрия Пескова, специального представителя президента РФ по вопросам цифрового и технологического развития, в технодолинах за рубежом, например в Кремниевой, хорошо работает модель «воронки инноваций». Она позволяет привлекать профессионалов со всего мира, но пропускает сквозь себя лишь лучшие идеи и специалистов самого высокого уровня. «Мы не можем быть уверены в том, что в нашей стране найдется достаточное количество специалистов высокого уровня для всех новых рынков», — считает Дмитрий Песков.

Что же он предлагает взамен? «Мы будем не бросать, а, наоборот, подхватывать идеи и людей, доучивать и переучивать их, чтобы совместными усилиями выводить тысячи отечественных компаний на глобальную орбиту, — заявил Дмитрий Песков в своей лекции «Как возможно управление в России в эпоху перманентной технологической революции» в 2016 году. — И мы приглашаем институты развития вместе работать над этой задачей».

Так что «бесчеловечную воронку, которая умерщвляет идеи и возит труп стартапа по этажам инновационного лифта», в России могла бы заменить модель ракеты. Ракета, в отличие от воронки, не отказывается от идей и людей, которые не стали воплощением перспективного стартапа. Она всех берет на орбиту, если надо, доучивая и переучивая.

Мысль о том, что негоже слепо копировать схемы коллег из-за океана, вполне разумна. Но сможет ли русская «ракета» взлететь?

«Мне кажется, нужна и та, и другая модель. Надо трудиться как над воронкой, то есть увеличивать входное количество проектов/талантов/вовлеченных людей, так и над интенсивной работой с наиболее талантливыми/успешными/везучими», — считает Сергей Мун, директор крупнейшего на Дальнем Востоке Центра развития робототехники.

Чарльз Джубан, эксперт по образовательной аналитике и руководитель инициативы по оценке эффективности преподавания в Университете Центральной Флориды, полагает, что в любом случае не стоит недооценивать неучтенные факторы и забывать о долгосрочных последствиях: «В сложной системе никогда нельзя предугадать, как будет распространяться влияние различных факторов. Обе модели имеют свой потенциал, и в обеих есть проблемы. Опасность фильтрующей воронки в том, что можно пропустить что-то хорошее, зато вы избавитесь от бесполезного мусора. Модель ракеты соберет много мусора, но часто то, что выглядит как мусор, может оказаться хорошей идеей».

Для поддержки хороших идей, по мнению Джубана, должны выполняться три условия:

1) следующий шаг должен быть близок и достижим;

2) нужно доводить дело до конца, не забывая за разнообразными оценками актуальности и эффективности о долгосрочных эффектах;

3) должна существовать текучая сеть взаимодействий и контактов, где можно делиться идеями, оценивать, улучшать их, воплощать в жизнь.

Тогда, считает эксперт, технодолина сможет стать чем-то большим, чем просто суммой своих компонентов.

«У нас действительно одна из главных проблем — это отсутствие культуры и привычки запуска стартапов. Это воспринимается чуть ли не как подвиг, хотя должно быть обычным делом. В связи с чем часто в воронках отсеиваются талантливые, но не понимающие, что вообще делать, люди. Поэтому идея обучения и переподготовки правильная, но ее следует  совмещать с отбором. По сути это должно стать неким «университетом» с промежуточными «сессиями и отчислением», а в результате — не диплом, а работающий бизнес», — отмечает Илья Чех, инженер-робототехник, генеральный директор компании «Моторика».

Задел для технодолины у нас есть, но хватит ли его? Чтобы ответить на этот вопрос, давайте обратимся к опыту уже существующих проектов.

Кремниевая долина — мать технологического прорыва

2018-11-03 11.33.38.jpg

Конечно же, нужно начать наш рассказ о зарубежных технодолинах с самой знаменитой из них — Кремниевой, или, как еще ее называют, Силиконовой. Рождением термина «Кремниевая долина» мы обязаны журналисту Дону Хофлеру, который 11 января 1971 года начал публиковать в еженедельнике Electronic News серию статей Silicon Valley, USA. Тут, как это часто бывает, вмешался язык. В долине находились производства микропроцессоров, которые делаются на кремниевой основе. Но в английском есть слово silicon (кремний), а есть слово silicone (силикон, он же полиорганосилоксан, он же материал имплантов для увеличения груди). Их путают и в США, а уж в русском языке сам Бог велел «купиться» на эти ложные друзья переводчика.

Уже в 1984 году Стив Гибсон, глава компании Gibson Laboratories, возмущался: «Интегральные схемы создаются из тонких, круглых, плоских пластин сверхчистого кремния. Это отнюдь не то же самое, что силикон. Силиконовая долина — это то, что видят некоторые голливудские актрисы, когда смотрят себе под ноги. Кремниевая долина — это место в Северной Калифорнии, где делают микросхемы». И его легко понять, ведь Силиконовая долина тоже к тому времени существовала, не как выпуклости в вырезе голливудских актрис, а как Долина Сан-Фернандо, первое место в мире, где начали активно снимать порнофильмы.

«Правильная» же Кремниевая долина возникла уже более 100 лет назад. Область залива Сан-Франциско еще с конца «нулевых» (1900-х) годов была облюбована как место производства и строительства радиостанций. Но настоящий старт долине дало желание Стэнфордского университета подзаработать. Студентов стало больше, потребовались деньги. Нужно было что-то продать, а продавать оказалось нечего. Зато была земля, 32 квадратных километра, которая по завещанию основателя университета не подлежала продаже, но могла сдаваться в аренду. И декан инженерного факультета Фредерик Терман нашел красивый выход: сдавать землю в долговременную аренду, но только высокотехнологичным компаниям. Таким образом, университет убил двух зайцев сразу: во-первых, получил дополнительный доход, а во-вторых, выпускники Термана находили работу около своей alma mater. Терман знал, что говорил. Он и раньше помогал своим выпускникам обустроиться рядом. Нам известны имена как минимум двух людей, у которых автор идеи Кремниевой долины был научным руководителем: Уильям Хьюлетт и Дэвид Паккард, которые создали свою компанию в гараже в Пало-Альто в 1939 году. Этот год и эта компания тоже иногда считаются основателями Кремниевой долины, хотя первый договор об аренде земли у Стэнфорда подписала компания Varian Associates, производитель электровакуумных приборов под названием «клистрон», без которых не обойтись мощным радарам.

Итак, Кремниевой долине уже более полувека. Что она представляет собой сейчас? 32 квадратных километра давно уже превратились в четыре тысячи. Более 40 % венчурных инвестиций в США и более 350 миллиардов долларов дохода в год. 1,4 миллиона рабочих мест. 386 тысяч специалистов IT-отрасли. Хотя долина — уже давно не только производство микропроцессоров. И даже не только IT (хотя Adobe и Google тоже тут). Здесь уже и производство дронов, и 3D-печать, и набирающая обороты биоинженерия. И неудивительно, что другие страны хотят сделать у себя нечто подобное.

Медиконовая долина

2018-11-03 11.34.08.jpg

В 1990-х годах две скандинавские страны, Дания и Швеция, решили оставить попытки угнаться за США там, где они давно отстали, — в производстве микропроцессоров. Вместо этого они бросили силы на начавшее бурно развиваться биомедицинское направление. Так в 1997 году появилась Медиконовая долина. Главный ее фокус — персонализированная медицина, то, к чему в мире еще не пришли. Расчет при создании был на рынки будущего.

Сейчас это 40 тысяч человек, 300 компаний и отдельные подразделения, которые работают над пополнением научных данных в области персонализированной медицины. Основой и опорой для них стали девять университетов, шесть научных парков, десять инкубаторов и три десятка клиник. В сравнении с Кремниевой долиной и азиатскими технопарками масштабы крупнейших местных биомедицинских компаний (Novo Nordisk, Lundbeck, Ferring и LEO Pharma) могут выглядеть скромно. Но в Медиконовой долине работает 58 % всех сотрудников Дании и Швеции из сферы наук о жизни.

«Живут» здесь даже филиалы американских биомедицинских гигантов, например знаменитая компания Biogen. Вот список некоторых инвестиций, сделанных Медиконовой долиной: Flow Neuroscience — 1 миллион евро (лечение депрессии), Min Doktor — 35 миллионов евро (сайт для онлайн-консультации с врачом), Medicoo Svenska AB — 935 тысяч евро (приложение для чат-консультаций с врачом), IO Biotech — 11 миллионов евро (биотехническая компания).

Свою концепцию создатели Медиконовой долины называют «тройная спираль» — по аналогии с ДНК, только, видимо, лучше. По задумке создателей, эта спираль сплетается из трех цепей: академической науки, частного сектора и высокотехнологичных компаний.

Улица Чжунгуаньцунь

2018-11-03 11.33.48.jpg

Интересный вариант развития частных компаний при социализме представляет Китай. 23 октября 1980 года ученый Китайской академии наук Чэнь Чуньсянь первым открыл на улице Чжунгуаньцунь в Пекине частный пункт развития техники при Пекинском обществе плазмы. Напомним, в СССР в это время доживал свои последние годы «дорогой Леонид Ильич». Причем концентрация научно-технологических учреждений в этом районе началась еще раньше, в 1950-е, но историю технодолины Чжунгуаньцунь принято вести именно с того дня, когда здесь было дозволено организовать частный бизнес. Шесть лет спустя в зародыше «Китайской Кремниевой долины» было уже 100 компаний. Что же она представляет собой сейчас?

 

Центр Чжунгуаньцунь (кстати, как центр интеграции науки и образования он был создан еще раньше, в 1950-х) давно перерос улицу. Здесь сосредоточено десять научных и технопарков, где работает более миллиона человек. Есть в «Китайской Кремниевой долине» и свой Стэнфорд, точнее, два: Университет Цинхуа и Пекинский университет. Это уже порядка 20 тысяч предприятий, принадлежащих двум сотням компаний, среди которых Lenovo и Baidu, плюс исследовательские центры Microsoft, IBM, Intel, Nokia…

Благодаря этому центр становится все более интернациональным, что помогает бороться с ярлыком «это китайское» (то есть дешевое и некачественное). Чжунгуаньцунь «пускает корни» по всему Китаю и за границей, создавая дочерние компании и региональные центры разработок. При этом, в отличие от Бангалора, о котором речь пойдет чуть ниже, больше половины компаний там — свои, а не филиалы зарубежных.

На 2010 год валовый доход «улицы» составил четверть триллиона долларов (1/7 дохода всех промышленных зон страны). Возможно, поэтому Пекин в 2017 году занял первое место в топ-20 технологических городов. Других потенциальных победителей подвели высокие цены на жилье и стоимость жизни. Неплохо для государства под мудрым управлением Коммунистической партии Китая!

Электронный город Бангалор  

2018-11-03 11.34.01.jpg

Не отстает в создании технодолин и вторая страна в мире по населению. Недаром в английском языке появился термин to bangalore. Это емкое слово означает «уволить своих айтишников и отдать их функции на аутсорс индийской компании». А индийская компания, скорее всего, будет расположена в городе, где провел большую часть своей жизни великий русский художник Святослав Рерих, в Бангалоре. Простите, в Бенгалуру. В 2005 году правительство штата Картнатака переименовало город в соответствии с историческим звучанием названия.

Технодолина Бангалора «Электронный город» (Electronic city) — относительно недавнее явление, она развивается с начала 2000-х. Власти штата построили международный аэропорт, обеспечили максимально благоприятные условия для IT-компаний. С 2001 года здесь открыли свои представительства 230 международных корпораций. Среди значимых игроков рынка в Бангалоре — научные центры Sun Microsystems, Intel, Cisco, исследовательские центры компаний Google и Microsoft. Cейчас это более 200 тысяч рабочих мест и около 1,5 тысяч компаний. И слово bangalored, которого как огня боятся западные айтишники.

Но не нужно думать, что в Электронном городе все стоит только на аутсорсе. В разбогатевшем на прибыли «Индийской Кремниевой долины» Бангалоре базируются и крупнейшие местные высокотехнологичные компании: руководимые государством покорители воздушного и космического пространства Hindustan Aeronautics Limited и National Aerospace Laboratories, консалтинговые компании Infosys и Wipro и множество других региональных лидеров.

«Беднейшим людям Индии нужно начать больше зарабатывать, иначе у страны нет будущего, — считает Совмаянараянан Садагопан, руководитель Международного института информационных технологий в Индии. — Некоторые стартапы начинают искать способы что-то изменить. Создадут ли они Facebook? Создадут ли они Google? Мне все равно. Главное, могут ли они изменить жизнь миллиарда человек».

Что нам стоит технодолину построить

Давайте на этих примерах подытожим, что требуется для успешной технодолины. «Центры инноваций и долины вроде Кремниевой часто сочетают целый ряд факторов в одной экосистеме, которая поощряет инновации, — отмечает Джошуа Брогги, основатель и директор первого блокчейн-университета Woolf, Оксфордский университет. — Эти центры предлагают хороший правовой режим — налоговые льготы, защиту интеллектуальной собственности, контракты найму, поощряющие свободное перемещение рабочей силы, а над всем этим — корпоративные структуры, которые были созданы для инвестиций извне. В таких центрах требуются юристы, желающие работать с инновационными компаниями (часто по льготным тарифам и терпеливо, потому что возглавляют их инженеры, а не бизнесмены); нужны таланты и инновационные идеи выпускников университетов; а также сеть структур, которые займутся финансированием (венчурные капиталисты, бизнес-ангелы, понимающие, как оценить потенциал идеи, а не только текущий ее доход, и готовые молниеносно профинансировать компанию). Такие центры часто выигрывают от нескольких больших компаний, уделяющих внимание стартапам, и готовы покупать лучшие молодые компании или их продукты, что побуждает создавать ценности в короткие временные рамки. Суммарная стоимость венчурных инвестиций капитала в новые компании в конкретном городе — это тот инструмент, которым в США оценивают предпринимательские возможности городов».

Однако, как заметил Брогги, это еще не все пазлы для полной картины. Чтобы привлечь высокотехнологичные компании, нужно, чтобы там уже было реализовано несколько успешных проектов, и об этом узнали все. «Как только это случится, место становится магнитом для предпринимателей, и тогда дадут о себе знать и некоторые самые неуловимые факторы — культура инноваций и благоприятное отношение к развитию новых продуктов».

Как мы сказали в начале статьи, некоторые из этих пунктов на Дальнем Востоке уже соблюдены (например, юридическая поддержка, налоговые льготы, развиваются и механизмы по привлечению инвестиций). Интересно следить за тем, как будут реализованы остальные. Станет ли ДВФУ Стэнфордом для острова Русский, поставляющим для него инициативных и готовых развивать высокотехнологичные стартапы выпускников? Ведь слетаться со всей страны далеко, и билеты недешевые. Да и про инвестиции компаний легко говорить, живя в богатой и солнечной Калифорнии. Заинтересует ли столь отдаленная точка самой большой страны компании-гиганты из-за рубежа? Вполне возможно, но в нашем случае стоит ожидать внимания с азиатской стороны.

Логично было бы сделать ставку на биомедицину, как в Медиконовой долине. Учитывая историю советской компьютерной отрасли, нам, как и Дании со Швецией, тяжело будет гнаться за мировыми лидерами в производстве микропроцессоров. Главное — не винить во всем неудачи прошлого: Китай социалистический до сих пор, но есть и на его улице Чжунгуаньцунь праздник! Чему-то можно у Бангалора поучиться, создавая долину не только для инноваций, но и, в первую очередь, для людей, для развития экономики региона и улучшения качества жизни.

«Долина должна создаваться вокруг людей, — соглашается с этим подходом Илья Чех. — Нет смысла тратить деньги на инфраструктуру, а потом собирать там людей. Инфраструктуры сейчас предостаточно. Необходимо выстроить долину как некое сообщество и экосистему мер поддержки, обучения, финансирования и так далее».

Авторы: Алексей Паевский, Екатерина Мищенко

#технологии, #технологический хаб, #НТИ

Подписка на обновления

«Информбюро 20.35» делает почтовую рассылку самых интересных публикаций один раз в неделю. Введите свой адрес, чтобы получать рассылку и всегда быть в курсе событий.