16.09.2019

Руперт Хубер: «Музыкальный интеллект»

Фестиваль медиаискусства Ars Electronica – уникальное в своем роде событие на стыке искусства, технологий и общества. С 1979 года на одной площадке собираются художники, композиторы, ученые, изобретатели – все, кого интересует тема влияния технологий на нашу жизнь. В этом году ARS Electronica исполнилось 40 лет, что рифмуется с темой последнего фестиваля – «Кризис среднего возраста цифровой революции». (читайте подробности)

Известный австрийский композитор Руперт Хубер сотрудничает с фестивалем уже почти 25 лет. В своих работах композитор сочетает классическое пианино и современные технологии, архитектурные принципы и визуальное искусство. В этом году Руперт Хубер стал участником AI x Music Festival, который проводится в рамках Ars Electronica впервые – музыкальные перфомансы заняли барочную базилику в Санкт-Флориане, в пятнадцати километрах от Линца. 
Главный редактор ntinews.ru Ирина Гордина-Невмержицкая встретилась с композитором на фестивале и спросила у него об отношении к искусственному интеллекту и влиянии технологий на творчество. 


–  Роберт, а ведь вы уже легенда фестиваля, каково это: четверть века ежегодно представлять новое?
– На самом деле я фриланс-композитор и не работаю с Ars Electronica постоянно. Как у музыканта, у меня с организаторами очень долгая и плодотворная история сотрудничества, которая началась в 1995 году с особого видения, которое я обрел, начав изучать музыку.
Если вкратце, мои родители были архитекторами и не особо интересовались другими видами искусства. Когда мне было восемь, я начал просить у них пианино. Они ответили отказом, и я начал просить флейту, потом гитару. Так продолжалось два года. Честно говоря, я не знаю, почему так настаивал, но я получил пианино, когда мне было 10. Где-то через год, когда я немного научился играть, я понял, что мне больше нравится исполнять собственную музыку. Так я и стал композитором. Во время обучения в университете меня начал раздражать классический метод создания музыки – просто на бумаге. Тогда мне казалось, что двух измерений – темпа и частоты – недостаточно. Я рос на электронной музыке, той, что играла по радио в 80-х. Мне казалось, что я должен создать теорию для себя, которая включала бы третье измерение: им может быть комната, в которой будет играться музыка, или то, для чего она писалась – может, это саундтрек или просто альбом. 
Некоторое время спустя я познакомился с очень умным и интересным медиахудожником. В 1995 году он организовал инсталляцию – 24 радиостанции играли вместе 24 часа. Она включала в себя как визуальный ряд, так и звуковое сопровождение. Я взял на себя музыкальную часть.
Этим художником был Герфрид Стокер, который позднее стал директором Ars Electronica. Тогда я нашел эту команду – людей, с которыми мы делали ту инсталляцию и которые стали в тот год частью фестиваля и привнесли в него новое видение, какую-то особую остроту, очень знакомую мне. Я не постоянный член команды, но с удовольствием с ними сотрудничаю: если у меня есть интересный проект, я звоню организаторам, если у них есть проект – они звонят мне. За все эти годы у нас сформировались близкие отношения.

–  Мне кажется, что ваша музыка во многом является особенной из-за постоянных изменений и импровизаций, и это «самовольство» является охранной грамотой человеческой компоненты в творчестве. В одном из интервью вы рассказывали, что представляете себе свое пианино – его струны и клавиши – как танцующее существо. Как, импровизируя, вы представляете себе свой следующий шаг? 
– Это на самом деле так: я начинал в основном импровизируя, находя мелодию и добавляя структуру. Но со временем я научился практически полностью заканчивать работу в своей голове. Эти два изначальных измерения музыки, о которых я говорил раньше, готовы в голове заранее. Но есть вещи, о которых я знать не могу – как себя ведет аудитория, где находится пианино, какова ситуация вокруг – все то, что я называю третьим измерением. Это уже импровизация. У меня в голове, конечно,  есть что-то вроде алгоритма – что должно произойти в том или ином случае. В каком-то смысле это импровизация, но на самом деле это баланс: одновременно быть подготовленным и чувствовать момент. Я думаю, это важно не только в музыке. Если вернуться к компьютерам – я нахожу всю эту тему интересной и полезной, но есть и третье измерение, и тут люди намного быстрее. Мы можем зайти в комнату с готовым произведением в голове и адаптировать его, опираясь на человеческие чувства.

–  То есть, если бы через три часа у вас был бы второй концерт, и музыка, и импровизация были бы немного другими?
– На самом деле, у меня будет второй концерт завтра вечером, и он будет совершенно другим. Он будет проходить в другом помещении, с огромной звуковой системой. Я понятия не имею, что произойдет. Музыка будет совершенно другой из-за того, как я буду реагировать на окружение.

2896.jpg

–  Вы предпочитаете играть на классическом пианино или электронном? 
Ну, если говорить о комнатах вроде той, в которой я выступал сейчас – старых, больших помещениях эпохи Барокко или вроде того – я предпочитаю классическое пианино. Электронные инструменты больше подходят в случаях, если в помещении плохая акустика или вообще никакой, если народу на выступлении слишком много. Или если ты хочешь манипулировать звуком во время выступления – это вообще отдельная тема. Обычный инструмент будет моим первым выбором при выступлении в барочном помещении или на ферме – и такое бывало. (Смеется.) Но я много работаю с электроникой, потому что мне нравится архитектурный подход к музыке. Все более популярными становятся звуковые инсталляции – такие интерактивные пространства, где люди могут создавать свои гармонии и мелодии. Такие вещи возможны только благодаря электронике. Может, это что-то говорит и о нашей главной теме дискуссии. Многое можно сделать и с аналоговым оборудованием, и с акустикой, но благодаря новым технологиям возникают новые возможности.

–  Главная тема музыкального дня фестиваля в этом году – искусственный интеллект (ИИ) и его влияние на нашу жизнь, в том числе и на музыку. Что вы думаете об ИИ? Можно ли назвать его внедрение новой волной в музыке, или это просто тренд, который с годами растворится в чем-то еще более новом?
– Это очень интересный и сложный вопрос. Это как с самой музыкой: если вы прослушаете тысячу композиций от тысячи композиторов или групп, из них сто могут оказаться хорошими, двести – нормальными, остальные семьсот будут просто мусором. Такова природа музыки. Какова будет статистика тысячи композиций, созданных ИИ, я вам сейчас не скажу.
Лично я не боюсь ИИ, а очень заинтересован в его использовании. Алгоритм создан для того, чтобы выполнять одну задачу, и все зависит от того, кто выставляет параметры, программирует алгоритм. Если, допустим, создатель хочет, чтобы каждая композиция была похожа на следующую – это просто коммерческий ИИ. Он хорош для того, чтобы создавать музыку для бэкграунда – в СПА-салон или для массажа. Компьютеры могут делать такую музыку с легкостью. Но та острота, о которой я говорил, – что-то, что делает музыку особенной – это далеко за пределами возможностей машин. Я не говорю, что мы никогда не сможем обучить компьютеры вдохновению, но пока этот уровень еще не достигнут.
Сейчас я являюсь частью команды большого музея, где собран гигантский музыкальный архив – сотни тысяч файлов. И мы пытаемся найти хорошее применение для ИИ, которое бы позволило вернуть эту музыку к жизни. Я думаю, это плодотворное использование таких технологий.

IMG_2890.jpg

–  Искусственный интеллект зависит от информации, на которой он обучается. Представим, что мы будем «скармливать» ему только лучшее из лучшего – шедевры музыки. Верите ли вы, что искусственный интеллект может производить очень хорошую музыку – не только для массажных салонов? Возможно ли, что в ближайшем будущем ИИ может стать новым Моцартом?
– Я не верю в это, но согласен с вами. Уже сейчас алгоритмы достигли такого уровня: например, вчера на концерте в рамках фестиваля исполнили симфонию Бургмюллера, которую он не успел закончить из-за смерти. Искусственный интеллект завершил работу за него. Уже сейчас ИИ способен делать такие вещи на вполне достойном уровне. Если «скормить» машине все композиции Бургмюллера, она вполне может неплохо завершить его работу.
Я согласен с вами в том, что в каком-то смысле ИИ может быть Моцартом – потому что Моцарт уже существовал. Если вы «скормите» алгоритму Моцарта – вы получите еще подобие Моцарта. Но по поводу большего я не уверен. Мне кажется, что человечество определяет его стремление к новому опыту, новым переживаниям. Сам факт существования ИИ тому свидетельство, мы создали его.

–  То есть вы не боитесь потерять работу?
– Нет. В целом, если говорить о некоторых областях – медицине, транспорте или об изменении климата, с которым человечество сейчас столкнулось, – возможно, единственный способ решить какие-то проблемы – создать машины, которые могут делать вещи, недоступные людям.

–  Когда мы думаем об ИИ, мы мечтаем о благе, которое технологии могут принести. Так, например, известно, что на основе рентгеновских снимков ИИ может анализировать наличие заболеваний с гораздо большей точностью, чем человек. Это хорошо для человечества. Но когда ИИ на самом деле войдет в нашу жизнь, он затронет все ее области – отношения, музыку, экономику, еду. Есть ли возможность у человека остаться человеком?
– Я думаю, что во все времена перед человечеством стояла такая задача: у людей всегда была привычка быть немного бесчеловечными. Мне очень нравится тема фестиваля в этом году – кризис среднего возраста цифровой культуры. Развитие технологий происходило на глазах моего поколения – мы видели, как компьютеры из ничего превратились в мощные, способные машины. Я думаю, ранний период развития прошел, и теперь речь не о том, что могут делать новые алгоритмы, а том, что мы будем делать с ними и как предотвратить их использование во зло. 
В этом году ходить по выставке было особенно интересно. По традиции Ars Electronica показывает все виды искусства, это самое большое и важное мероприятие в своем роде. И, проходя по ней, можно увидеть, что подходов к этим вопросам столько же, сколько и участников – художников, ученых. У всех есть какого-то рода ответ, многие уверены, что знают правильный путь. Видеть то, что на самом деле ответа нет, немного пугает. Это как взросление: ты теперь один, родители больше не будут говорить тебе, «да» или «нет». Я думаю, это очень важный момент в истории.

– Вчера я была в Венской опере на «Дон Карлосе». Это был великолепно: исполнители не играли, а проживали свои роли. Мы все примерно знаем, как должна звучать идеально исполненная ария – вопрос в том, что мы будем чувствовать, если ИИ такой голос создаст? Ведь великий голос не будет великим без всех этих маленьких ошибок, вдохов и эмоций, типичных для людей. При этом меня нисколько не смутило, что партитуру для оркестра, возможно, готовил искусственный интеллект (по крайней мере для новых постановок это точно так и есть). Партитуры перестали быть привилегией композиторов и специалистов. Это отличное использование для технологии.
– Совершенно согласен. Я считаю, что ошибки – это человеческий дар, особенно в искусстве.
Я поддерживаю цифровое искусство, но, думаю, для крупных компаний или институтов использование таких технологий имеет другую ценность – композитору-искусственному интеллекту или цифровому исполнителю не надо платить роялти. Каждый раз, когда играет музыка реального композитора, он получает деньги за это… Для таких институтов, как Венская опера, использовать ИИ гораздо проще и дешевле: машине не надо платить, разве что за электричество. У таких вопросов всегда есть две стороны. Как вы упоминали ранее, мы хотим думать о хорошем. Но я работаю в музыкальном бизнесе и понимаю, что эйфория вокруг ИИ может быть не таким уж хорошим знаком, ведь она связана со стремлением тратить поменьше денег. 
Если вернуться к вопросу, я согласен с вами – возможно, именно голос ИИ воссоздать не может.

–  Меня беспокоит вопрос: будут ли следующие поколения ценить то же самое, что и мы? Нужна ли будет нашим детям живая музыка?
– Забавно, но я вижу обратный эффект. В последние два-три года стало заметно, что людям все более и более интересны живые активности – концерты, инсталляции, что угодно. Меня это очень приятно удивляет, особенно учитывая, что сейчас у всех есть какой-нибудь гаджет для прослушивания музыки. Ты можешь слушать музыку все время, бесплатно, но не в самом лучшем качестве. Слушая музыку на смартфоне, ты не слышишь половину. Мне кажется, что это влияет на аудиторию, когда они оказываются на живом выступлении. Они становятся более открытыми, авантюрными, отзывчивыми слушателями. Еще 16-17 лет назад люди реагировали по-другому. Возвращаясь к теме нашего разговора – да, ИИ существенно может повлиять на развитие в отдельных сферах, но в искусстве я вижу совсем обратную динамику – люди, наоборот, возвращаются к истокам.

–  То есть сейчас люди нужны людям больше, чем когда-либо?
– Да, именно так.

#искусство, #art and science, #искусственный интеллект

Подписка на обновления

«Информбюро 20.35» делает почтовую рассылку самых интересных публикаций один раз в неделю. Чтобы подписаться на нее, зарегистрируйтесь или войдите через свою учетную запись на платформе leader-id.ru.